• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:29 

VALENS MILES. Once again!

Аку! Соку! Дзан!
19:54 

Борьба генерала Корнилова. Перед бурей. 1917 год. Могилев.

Аку! Соку! Дзан!
Вторая часть отчета об игре по Корниловскому выступлению. Намечается финальная третья часть и благодарности.

Второй визит Керенского вызвал еще большее неприятие, чем первый. Корнилов почти не сдерживался в выражениях и неоднократно повышал голос. Он не придавал значения тому, что Александр Фёдорович даже не был, как следует, осведомлен о положении армии. Не учитывал Корнилов и того, что его переписка со столицей не была реализована и наполовину - письма обеих сторон не доходили. Была ли это диверсия или роковая случайность - неизвестно. Другие генералы были настроены схожим образом: Деникин напомнил Керенскому о позоре гвардии и смертях женских батальонов, Марков также был готов высказать главе правительства все, что он думал о положении в тылу и на передовой. Но сдерживая друг друга, офицеры все же дали возможность высказаться военному министру.

А вот Керенский в тот вечер рассуждал здраво: не являясь профессиональным военным, он не мог принимать правильные решения, а потому просил назначить на этот пост любого, кого Корнилов сочтет достойным. По совету Деникина, выбран был восстановленный во всех званиях атаман Каледин. Керенский говорил о том, что его волнует усиление большевиков в Совете. Просил у Ставки военной помощи на случай вооруженного восстания. Все его рассуждения были логичными и обоснованными, но он не понимал одного - после многочисленных провалов Керенского в организации тыла, Корнилов ему больше не верил. И не столько ему лично, сколько в его способность контролировать ситуацию. Просьба о помощи и выступлении на Петроград, казалась Лавру Георгиевичу чистой воды провокацией.
«Хотите из казаков опричников делать? Слыхал, я уже подобные речи. Еще в 14-ом году слыхал. Даже метлу видел, на казарме в Петрограде углем намалеванную».

Таким был окончательный ответ Корнилова. Утомленный главнокомандующий хотел как можно скорее отослать Керенского прочь. Последние дни выдались слишком тяжелыми и долгие дискуссии, казавшиеся ему словоблудием, были просто невыносимыми. Особенно сильно не понравилась Корнилову фраза, традиционно завершавшая диалоги с Керенским: «Я надеюсь, что мы пришли к взаимопониманию». Последний раз эта фраза обещала налаженное снабжение. И снабжения не было. Был прорыв под Дубно. Теперь она же, очевидно значила, что Ставка обещала Керенскому помощь. Но у Ставки было другое мнение.
Почти сразу после отъезда Керенского генералы, переведя дух, принялись обсуждать ситуацию в столице. Как бы ни были утомительны его речи, и каким бы шатким не стало его положение, Керенский был прав в одном – большевизация Совета приведет к государственному перевороту, если не к гражданской войне, а захват власти большевиками означал немедленную и позорную капитуляцию России. После всей крови пролитой русскими солдатами за 3 года от Восточной Пруссии до Кавказа, после битвы за Галицию и личного участия каждого генерала Ставки в боях против австрийцев и немцев, ни один из них не мог даже слышать о подобном предательстве. Предательстве и оскорблении памяти миллионов павших русских воинов, спасителей Европы, и сотен тысяч тех, кто сейчас находился в плену. Предательстве русской чести. Предательстве самой России. Нет. Этого допустить было нельзя.

Корнилов первым высказал общее мнение о том, что вмешаться в политические дрязги, так или иначе, придется. Повисло молчание. Лавр Георгиевич осторожно продолжал говорить, об опасности большевиков, бедственном положении Петрограда и необходимости предотвращения катастрофы. Крымов с Деникиным хмурились. А генерала Маркова и вовсе передергивало всякий раз, когда об этом упоминали. Но после первых секунд сомнений генералы согласились. Они принялся обсуждать варианты своих будущих действий. Очевидным первым шагом было решительное выступление на Петроград, подавление беспорядков и отстранение Временного Правительства от управления государством. Но тут же вставал вопрос – кому передать власть? Скинуть Керенского представлялось делом нехитрым - положение его держалось теперь на одной только формальности, и военный министр прекрасно это понимал. Не зря он уже несколько дней ходил перепуганный. Поэтому лишившись хотя бы мнимой поддержки армии, Керенский сразу терял всю значимость. Но что же дальше? Россия огромна. Как бы ни старались сейчас ее враги и мнимые союзники, но ее границы простирались от центра Европы до вод Тихого Океана. И всем этим пространством с миллионами живущих на ней людей надо было управлять, издавать законы, вести учет денег и ресурсов, одним словом регулировать все стороны жизни. Здесь Лавр Георгиевич терялся. Но у его боевых товарищей уже появились идеи. Все офицеры сходились во мнении, что стране необходим сильный лидер, а для того чтобы победоносно закончить войну лидер военный. Генерал Марков, хорошо знавший древнюю историю, даже произнес слово: «Триумвират». Рассуждения, кого видел Сергей Леонидович в качестве триумвиров России, Корнилов пресек подводящим первый итог вопросом:
- Господа, вы изволите сейчас говорить о военной диктатуре?

Офицеры ответили утвердительно. Все кроме Крымова. Александр Михайлович выступал противником открытого мятежа направленного против Временного Правительства. Но необходимость наведения порядка на фронте и понимание того, что порядок в армии невозможен без порядка в столице, вынудила согласиться и его. Не дожидаясь озвучивания второго главного вопроса, генералы высказались о кандидатуре военного вождя. Антон Иванович Деникин и Сергей Леонидович Марков сразу же назвали Корнилова. Лавр Георгиевич не ожидал подобного решения, а потому в начале, даже решил, что это шутка. Но генералы были серьезны. Корнилов пробовал возражать. Он - сын простого казака, человек всю жизнь верой и правдой служивший России, офицер умевший командовать полками, не может быть пригоден для управления государством. Да, ему, конечно, приходилось быть командующим военным Петроградским округом, чьи обязанности совмещают и военные и полицейские функции, но стать военным лидером всей России – должности просто несравнимые. Корнилов, сказал, что куда уместнее было бы ставить на такой пост, человека более подготовленного, к примеру, Деникина. Но Антон Иванович отказался, ссылаясь на то, что лидером должен быть человек популярный и в народе и в армии, а он как выходец из дворян на любовь народных масс рассчитывать не может. Точно также дело обстояло и с Марковым. А генерал Крымов в виду крайней прямоты едва ли годился для публичных выступлений. Других кандидатов, которых пытался предложить Лавр Георгиевич также отвергли: генерал Алексеев был слишком мягким человеком и не смог бы удержать власть, а Каледин Алексей Максимович всецело принадлежал донским казакам. Приходилось признать, что сам Корнилов является наиболее подходящим человеком, чтобы возглавить Россию. Он почти в одиночку прошедший пешком всю Персию, ходивший в штыковые в Манчжурии, бежавший из австрийского плена и прославленный русскими людьми в Москве – он должен был теперь навести порядок среди всеобщего хаоса и спасти Россию. Корнилов уже понимал, что другого выхода у него нет. Но для того, чтобы решиться на подобное, ему требовалось хотя бы немного времени. Поблагодарив всех за доверие, и вежливо попросив офицеров не беспокоить его, Корнилов удалился в свой кабинет. Просьбу главнокомандующего дать ему время обдумать предложение Ставки, генералы восприняли оптимистично, с надеждой, что раз Корнилов уже не отказался наотрез, он в любом случае вынужден будет занять место лидера, надо только подождать. И они ждали.

У стороннего наблюдателя может возникнуть вопрос – чего же ждал Корнилов? Казалось бы, власть сама идет к нему в руки. Народ за него, армия за него. Генералы его уважают, враги боятся. Почему же он медлит? Он и сам прекрасно понимает, как ему должно действовать для блага Отечества. Так что же его останавливает? В чем же дело? А дело было в том, что Лавр Георгиевич относился к тому типу людей и военных, который мог возникнуть только в России. Он был человеком, родившимся на стыке Запада и Востока и соединившим в себе черты обеих частей света. Живя в государстве, построенном по образцу Западной Европы, Корнилов сделал блестящую карьеру европейского офицера. Но то, как он исполнял свой долг, и каким видел свое место в общей картине, неизменно говорило об азиатском мироощущении. Даже в его внешности отразилась капля восточной крови. Видел ли себя Лавр Георгиевич главнокомандующим? Безусловно, да, так как с ранних лет он стал военным. Видел ли он этот пост как ступень к вершинам власти? Нет, и еще тысячу раз нет. Власти, до которой оставался один шаг, он никогда не хотел. В тот момент в кабинете, принимая тяжелейшее решение в своей жизни, Корнилов был подобен древнему полководцу восточных стран, Японии или Китая оставшемуся без господина. Европейский генерал в такой же ситуации становится Бонапартом, азиатский же скорее кончает с собой. Перспектива стать мятежником, даже действуя для спасения России, и возможно даже поднять оружие на собственный народ, претила самой натуре Корнилова. Даже перед лицом фактов о необходимости этого, для последнего шага ему нужен был невероятно веский личный повод.

Неожиданно Корнилов приказным тоном позвал к себе поручика Рейнфарта. Молодой офицер был крайне удивлен, но незамедлительно явился. Корнилов явно был обеспокоен. Он ходил из угла в угол, периодически подходил к окну, смотрел в ночную темень. Он спрашивал поручика о положении в Петрограде. О том, насколько беспокойно и опасно было в городе. И главное его волновала судьба матери поручика баронессы Рейнфарт. В это тяжелое время Ольга Олеговна Рейнфарт, происходившая из знатного немецкого рода заведовала Смольным институтом благородных девиц. Несмотря на многочисленные предупреждения и вопреки множившимся с каждым днем опасностям баронесса отказалась покидать столицу до тех пор, пока в институте останется хотя бы одна студентка. Мужество и достоинство Ольги Олеговны граничили, по словам Корнилова, с безумием, но поручик Рейнфарт уверил главнокомандующего, что его мать даже в случае беспорядков не уедет из Петрограда. Это был довод.
Из дневника поручика Александра Рейнфарта:
«Я никогда не забуду разговор, который состоялся между мной и Лавром Георгиевичем в то время, когда он принимал судьбоносное решение о выступлении на Петроград. Мы беседовали о моей матери…
… Глупо было думать, что любить так сильно ее могу только я. Удивительное ощущение – оба мы беспокоились о ней куда больше, чем о себе. В этот момент что-то во мне перевернулось. Я более не мог равнодушно относиться к главнокомандующему. Между нами возникла прочная связь, созданная матушкой …
… Когда генерал спросил моего мнения о главном на сегодняшнем дне вопросе – я оторопел, так как совсем не ожидал этого. Важны ли мысли молодого поручика? Сначала подумалось о том, что я смогу послужить революции и внести росток сомнения в мысли Лавра Георгиевича. Сказать, что его кандидатура не подходит, выглядит смехотворной.
Но тогда я соврал бы даже самому себе. Так как прекрасно понимал, что на самом деле военная диктатура на данный момент – выход для России. Генерал Корнилов будет достойнейшим ее предводителем. И я сказал правду. Сказал, что нас ждет успех. Постарался сделать все, чтобы убедить Лавра Георгиевича в правоте своего мнения. Тогда мой мир поменялся диаметрально противоположно. Кропоткинское учение было забыто…»


В этом отрывке поручик пишет, о любви генерала Корнилова к баронессе Райнфарт. Было ли это правдой? И если да, то о какой любви идет речь? Любить человека можно по-разному. Возможно, здесь говорится о близкой дружбе и глубокой симпатии между этими двумя людьми. О платоническом чувстве взаимного уважения и ни о чем больше? Корнилов уже 20 лет состоял в браке, имел детей. Баронесса была вдовой, ее единственный сын сейчас служил под начальством генерала Маркова. Любой с легкостью бы сказал – между этими людьми не может быть никаких чувств. Но нет. Чувства были и еще какие сильные! Лучшие драматурги не смогли бы сочинить такого трагического сюжета, какой сложился из реальных жизненных обстоятельств. Всю свою жизнь, Лавр Георгиевич любил только одну женщину – Ольгу Рейнфарт, которая была представлена ему совсем еще девушкой и танцевала с ним на своем первом бале. Это чувство, навсегда поселившееся в сердце, не склонного к романтическим иллюзиям Лавра Георгиевича не затмило его рассудок и не помешало ему сохранить семью. Но и спокойно видеть, слышать и даже думать о ней Корнилов не мог. Возможно, он и сам не осознавал до конца силы своего чувства, но оно проявлялось весьма и весьма отчетливо. Поручик Александр Иванович еще месяц назад подметил, что отвечая на письмо баронессы главнокомандующий, вкладывает в каждую строку гораздо больше чувств, чем обычно позволял себе выказывать даже в личных беседах. Вместо сухой деловой сводки Лавр Георгиевич отправил Ольге Рейнфарт письмо, которое можно было бы даже назвать нежным. И не один поручик это замечал. Еще во время первого и неожиданного визита баронессы в Ставку 2 месяца назад, Корнилов оказал ей куда более теплый прием, чем можно было ожидать. Впрочем, к чести Ольги Олеговны, следует сказать, что ее поступок, а именно приезд в Могилев с единственной целью увидеть сына, вызывал у всех генералов глубочайшее уважение. И это неудивительно. Представьте, что ей женщине из знатного рода, пришлось почти в одиночку преодолеть почти 800 км по запущенной, потерявшей всякий порядок земле, постоянно подвергаясь опасности стать жертвой распустившихся уголовников, русской распутицы и приближаясь к линии фронта. Такие поступки всегда заставляют уважать тех, кто их совершает. Более того, прибыв в Могилев, баронесса ничего не просила кроме возможности переговорить с сыном. Зато неоднократно присылала в Ставку медикаменты, благодаря которым удалось избежать заражения инфекцией половины командного состава. Поэтому нет ничего странного, что когда речь заходила о беспорядках в Петрограде, мысли Корнилова всегда с тревогой обращались к Смольному и судьбе его обитательниц.
Хотя Корнилов и сказал поручику, что спрашивать мнения восемнадцатилетнего юноши касательно политический ситуации было бы смешно, в конце разговора он все же поинтересовался мыслями Александра. Тот вспомнил примеры мировой истории, сослался на Цезаря. Как он и написал в дневнике, молодой Рейнфарт горячо поддержал Корнилова. Главнокомандующий одобрительно кивнул и уже отсылал поручика, когда дверь открылась и на пороге появилась сама баронесса. Этого не ждал никто.

Это был уже четвертый визит Ольги в Ставку. Поразительно красивая, властная, изысканно одетая еще раз рискнувшая жизнью, зачем она приехала? Может быть, увидеть сына еще раз? Или передать весточку генералу Маркову от его супруги? Эти причины важные в тот момент, уже не кажутся таковыми, когда приходится сравнивать их с последствиями. Лавр Георгиевич принял Ольгу у себя в кабинете, даже не пустив ее поздороваться с генералами. Приказал заварить для гостьи чаю, специально указав, чтобы чай готовил не Александр. Взволнованный и обрадованный приездом Ольги, Корнилов в начале не находил слов. Баронесса также молчала. Слишком многое и слишком личное хотели они высказать друг другу и не могли. Не позволяла обстановка. И вот Корнилов стал расспрашивать о столице. Его опасения подтвердились. Со дня на день в Петрограде стоило ожидать восстания. Тогда он попросил баронессу как можно скорее уезжать из города, а если понадобится, то и из страны. Он старался напомнить ей, что Рейнфарты богатый и знатный род. Ему было бы отраднее знать, что Ольга в безопасности пусть даже во вражеской Германии, но не в охваченном безумием Петрограде. Но человек предполагает, а Бог располагает.

- Ну куда, куда я поеду? – отвечала Корнилову баронесса. Вопреки немецкой фамилии она не любила немцев и всю жизнь считала себя русской. Она не желала покидать Россию, и как выяснилось, уже не могла этого сделать. Ее предал собственный отец. Олег Шестаков, отринув достоинство дворянина и святую отцовскую любовь, обокрал родную дочь и, захватив с собой все состояние семьи, бежал. Скрылся в поместье Рейнфарт, в землях кровожадного кайзера Вильгельма. Старик поступил непросто как трус, но и как алчный подлец. Убегая из России, которой он предпочел милитаристскую Германию, он вывез из русского особняка все, что только мог, включая мебель и даже (!) часть гардероба Ольги. После такого предательства баронессе не приходилось рассчитывать на то, что он ласково встретит ее в Германии. Нет, отныне судьба Ольги Рейнфарт, как она сама и желала, накрепко оказалась связана с судьбой России. Корнилов был поражен подобным известием. Ужасала низость подобного поступка. Ужасало бедственное положение баронессы. Теперь ему стало очевидно, что выступление ради спасения страны, на которое он никак не мог решиться, также является единственным спасением для Ольги. И Лавр Георгиевич решился.
Кто-то теперь может сказать, что Корнилов любил баронессу Рейнфарт больше России. Что он ставил личные чувства выше долга. Что только боязнь потерять любимую женщину подвигла его выступить на Петроград. Тот, кто скажет так, жестоко и преступно ошибется. Лавр Георгиевич еще до визита Ольги Олеговны полностью признал всю необходимость оговоренных действий и всего лишь собирался с духом, чтобы сделать последний шаг. А встреча с любимой только перечеркнула последние сомнения и дала силы, чтобы открыто согласится с генералами и взять, наконец, власть в свои руки.

Корнилов пригласил баронессу к столу. Дать роскошный ужин, как это любил делать Николай II, возможности, увы, не было. Могли предложить лишь простой солдатский стол, главное место на котором занимает хлеб, а в центре пышет жаром самовар. Генералы были рады засвидетельствовать полюбившейся гостье свое почтение, но визит продлился недолго. Ольга Олеговна должна была вскоре вернуться в Петроград. Перед отъездом она о чем-то долго беседовала с генералом Марковым. В это время Корнилов сообщил офицерам, что принимает их предложение и соглашается стать военным лидером России. Деникин, Крымов и Тимановской ответили короткими, но радостными рукоплесканиями. Настало время разработать четкий план действий, но сперва надо было дождаться Маркова и проводить баронессу. Через некоторое время Сергей Леонидович присоседился к совещанию. Ольга Олеговна показалась в дверях. Она простилась с генералами, Лавр Георгиевич вышел проводить ее. Расставаясь, они крепко сжали друг другу руки – в одном этом жесте было больше огня и чувств, чем бывает порой в объятиях законных супругов. Баронесса улыбнулась, с надеждой посмотрев на Корнилова. Он коротко ответил:
- Жди нас, Оленька.
Так кончился четвертый и последний визит баронессы в Могилев. Генералы уже окончательно избравшие единственно верный путь спасения России начали подготавливать выступление на столицу. На Петроград.

@темы: История, Ролевки, Судьба моя лихая...

02:04 

Борьба генерала Корнилова. Начало. 1917 год. Юго-западный фронт.

Аку! Соку! Дзан!
Я закончил первую часть отчета посвященную событиям, случившимся после прибытия генерала Корнилова в ставку в Могилеве. Вторая часть и благодарности воспоследуют.

Шел 1917 год. Отгремела февральская революция, уничтожившая в России монархию и породившая хаос, который неизбежно возникает при неосознанном и стихийном стремлении народа к свободе. То есть к тому оторванному от реальности мифу, о котором народная масса не имеет представления, но вопреки самому здравому смыслу, видит в коем величайшую ценность и избавление от всех бед. Временное Правительство, руководствовавшееся подобными принципами и возглавляемое Керенским, слишком поздно начало осознавать, что отсутствие жесткого порядка в государстве гибельно, а в военное время и вовсе смертельно. Создавалось впечатление, что погоне за политическими идеалами и личными целями, которые подчас лицемерно или по недомыслию именовались "благом России", абсолютно все люди находящиеся у власти забыли или не придавали значения самому главному: Россия воюет с Германией. Мир не стал следствием свержения царя. Великая Война продолжалась. Она стала для русского государства одной из самых неудачных войн. В ней сила русского оружия и храбрость солдат с первых дней войны часто сталкивались с преступной халатностью высшего командования, однако, несмотря на это Россия в союзе с Францией и Англией, пусть и ценой большой крови теснила силы кайзера Вильгельма, и практически разбила Австро-Венгрию. Закрепить успех помешала революция и Приказ №1 позволивший солдатам обсуждать приказы командиров. В армии деморализованной долгими изматывающими кампаниями началось тотальное разложение. Дезертирство, мятежи, убийства офицеров и братания с врагом, усугублялись воровством в обозах и перебоями со снабжением. Ударные части, состоящие из ветеранов, лишенные поддержки, оказались в окружении и почти полностью погибли. Германские войска перешли в наступление. Именно в это тяжелое время Верховным Главнокомандующим Русской Армии был назначен генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов.

Прибыв в Могилев в сопровождении генерала А. М. Крымова, Корнилов был встречен боевыми генералами А. И. Деникиным и С. Л. Марковым, которых приятно удивило его назначение на этот пост. Кроме того в ставке присутствовали: доблестный штабс-ротмистр Крючков, адъютант генерала Маркова - молодой поручик Александр Райнфарт, ротмистр Хованский и полковник Тимановский. Позже прибыла, оправившаяся от ранения, рядовая Елизавета Ланская - боец Батальона Смерти.

Неожиданным стал визит и военного министра Керенского, который после напряженного совещания, наделил Корнилова всеми необходимыми полномочиями для наведения порядка на фронте, но к недовольству генералов отказался вводить смертную казнь в тылу. Надо отметить, что практически сразу проявилась взаимная антипатия генерального штаба и военного министра, из-за принципиально разного понимания ситуации - Керенский заботился об интересах революции и не мог запретить демократические порядки в армии, в то время как офицерство и сам Корнилов считали, что на войне есть место только железной дисциплине и боевым действиям, и политика не должна касаться армии. В любом случае после его отъезда, офицеры обрадовались хотя бы тому, что было разрешено казнить дезертиров и разгонять комитеты. После было празднование Дня Рождения генерала Маркова, главным подарком, которому было удовлетворение ходатайства Деникина о повышение Сергея Леонидовича в звании до генерал-лейтенанта. Сложно описать словами, что чувствуют люди всю жизнь честно служившие России, видя, в каком плачевном состоянии находится их страна и их армия. Не являясь монархистами по убеждениям, в тот вечер они с великим почтением слушали, поставленную на старом патефоне, пластинку с гимном "Боже, Царя Храни". Для Лавра Георгиевича, который окончательно разочаровался в Романовых и сам брал царскую фамилию под арест, этот гимн был символом ушедшей эпохи побед, порядка в России и надеждой на то, что порядок можно будет вернуть. Праздник и разговоры о положении на фронте затянулись. Спать генералы отправились засветло.

На следующий день, за час до полудня, ровно в 11:00 состоялся штурм высоты 4210. Для всего Юго-Западного фронта эта высотка представляла огромное значение, так как именно с нее должна была осуществляться корректировка артиллерии. Минувшей ночью в штаб пришло донесение, что немецкий летучий отряд занял ее, совершив глубокий рейд в тыл русской армии. Поскольку отзывать части с фронта было непозволительно долго, и немцев было необходимо выбить с высоты, не дав им укрепиться и собрать сведения о русских позициях, ставка приняла решение провести штурм одной охранной георгиевской сотней. Будучи боевыми офицерами, все генералы изъявили желание лично возглавить атаку. Безрассудное решение призванное потешить собственную удаль могло дорого стоить штабу, но Корнилов все же дал согласие.
Пулемет полковника Тимановского заклинило после первой очереди. Перебежками от укрытия к укрытию генералы и солдаты, почти не стреляя, достигли немецких позиций. Не ожидавшие атаки германцы встретили сотню беспорядочным огнем, который все же ранил генералов Крымова и Деникина, шедших впереди. Но атака продолжалась. Первым на немцев налетел Марков, сжимая в одной руке наган, а в другой саблю. За ним ворвались солдаты под предводительством ротмистра Крючкова и поручика Райнфарта. Одновременно с этим Корнилов ударил с правого фланга. Молодой германский солдат вскинул ружье. За миг до выстрела ударом шашки Лавр Георгиевич выбил оружие из рук противника и ранил его самого. Раненый рухнул со стоном "Mien leben!", а потом все кончилось. Стрельба смолкла, ротмистр Крючков поднял над захваченной высотой русский флаг. Раненных немедленно отправили в госпиталь. Георгиевская сотня, вернулась в Могилев с пленными и захваченным знаменем противника. Всю дорогу до штаба Корнилов ругал себя за то, что позволил всем (!) генералам по-мальчишески рисковать своими жизнями участвуя в этой вылазке, о чем не забыл сказать Маркову. Но Бог миловал - Крымов и Деникин были только ранены, а стратегически важный пункт остался в руках русской армии. Навестив раненых в госпитале и приняв решение, что их необходимо отправить на лечение в Петроград - в полевом госпитале не оказалось должных условий, Корнилов с Марковым приняли на себя командование Юго-Западным фронтом.

Штабс-ротмистр едва ли не с порога встретил генералов сообщением о том, что германская армия начала наступление. Первый удар пришелся на Бучач, второй на Звижень. Очевидно, германская разведка работала исправно, а в тылу было слишком много предателей - в обоих пунктах стояли гвардейские революционные части, имеющие хорошее снабжение, но совершенно не способные и не желающие драться. Под атаками регулярных немецких частей наступавших отдельными батальонами, целые корпуса так называемых гвардейцев дрогнули и, не выпустив ни одного заряда, бежали. Некоторое время противника сдерживали силы армии, но позорное бегство гвардии, подорвавшее мораль, а также перебои со снабжением привели к тому, что уже через неделю боев они поддались, а немцы прорвали первую линию обороны. Впервые в жизни Лавр Георгиевич видел армию в таком кошмарном состоянии. Командующих не хватало - раны генералов Деникина, и Маркова оказались серьезней, чем предполагалось. Посильную помощь оказывал полковник Тимановский, но этого было мало. Эшелоны с боеприпасами дважды пропадали в дороге. Даже менее распущенные кавалерийские части отказывались наступать, митингуя и собирая комитеты. Солдаты на передовой братались с врагом. Между тем выяснилось, что удар на Бучач был отвлекающим маневром - четыре батальона, преследуя оступающийся первый гвардейский корпус, встали под Збаражем. По данным разведки второй удар был главными силами прорыва - 15 отборных немецких батальонов стремились к Тарнополю. Но на их пути лежал Дубно. Город, чей замок выдержал в свое время осаду мятежных запорожцев, снова стал местом кровопролитной битвы. Лучше подготовленная вторая линия обороны, состоящая из армейских подразделений, смогла выдержать неприятельский натиск. Закипели бои. Наконец-то прибыли не до конца оправившиеся от ран, Крымов с Деникиным. Совместными усилиями, сосредоточив в Новой Дубненской Цитадели силы 28, 11 и 12-ого армейский корпусов, активно используя артиллерию ставка смогла добиться задержки прорыва. Несмотря на переписку с Керенским и постоянные запросы эшелонов с боеприпасами, патронов и снарядов отчаянно не хватало. Не лучше обстояло дело и с боевым духом. С каждой новой атакой, воля солдат к победе таяла, а германские части, неся потери продолжали наступать. Солдатский разброд также мешал ведению войны - когда из-за очередного митинга 14-й армейский отказался перейти на Броды и тем самым нарушил план окружения главных немецких сил, Антон Иванович Деникин попросил разрешения лично контролировать смертную казнь в тылу, вешая дезертиров и агитаторов, которых не считал достойными смерти от расстрела. Корнилов согласился. Всей душой Лавр Георгиевич надеялся, что эти меры возымеют действие и армию можно будет собрать. Каждое известие о пропавшем эшелоне и дезертирстве солдат вызывало у генералов искреннее негодование. Доходило до смешного, как отметил генерал Марков - ставка радовалась, когда корпуса выполняли приказы. То есть радовались тому, что солдаты исполняют свой первейший и не подлежащий обсуждению долг.

На этой войне Лавр Георгиевич гордился своим штабом: Деникин выполнял приказы и осторожно высказывал свое мнение, часто давая спасительные советы, корректируя детали в общих приказах. Генерал Крымов много раз предлагал идти напролом, и Корнилову приходилось часто осаживать его, но грамотное его командование кавалерией многое давало фронту. Но больше всех Лавр Георгиевич ценил генерала Маркова. Невероятно быстрый, непревзойденный тактик, реагировавший на малейшее изменение боевой обстановки, лично принимавший командование и обеспечивавший снабжение той или части, всем свои существом чувствовавший боль и нужду солдат, Сергей Леонидович, никогда не оспаривал лидерства в штабе, как это могло показаться стороннему наблюдателю, не знавшему этого человека. Лавр Георгиевич быстро понял, что постоянно деятельный, подвижный и яростный как огонь Марков лучше кого бы то ни было справится с оперативной работой. В последствии Корнилов, несмотря на то, что и сам не раз водил полки в штыковую, искренне восхищенный бесконечной храбростью этого человека, позволил себе назвать Сергея Леонидовича Маркова "лучшим из всех нас". Заслуги штабс-ротмистра Егора Афанасиевича Крючкова тоже невозможно было переоценить, невзирая на внезапно поразившую его болезнь (было подозрение на тиф) он продолжал докладывать вести с фронта. Если как следует задуматься, то штабс-ротмистр заслужил георгиевский крест, но, увы, генералы в ставке слишком были обеспокоены положением на фронте.

В перерывах между боями все же бывали минуты, которые Лавр Георгиевич и другие офицеры могли посвятить личным делам. Антон Иванович, обладая литературным талантом, записывал свои размышления о происходящем, которые впоследствии стали основой для "Очерков Русской Смуты". Генерал Марков писал письма своей любимой супруге и делал пометки в дневнике. А что же Корнилов? Корнилов за все время написал одно единственное письмо - ответ баронессе Ольге Райнфарт, которая приходилась матерью поручику Александру. В своем письме главнокомандующему она просила приглядеть за сыном, и Лавр Георгиевич пообещал ей, что сделает для этого все возможное. С этого момента его отношение к сыну баронессы изменилось в сторону, которую недоброжелатели назвали бы фаворитизмом, но на деле же это было не так. Просто Корнилов выполнял просьбу своей давней и хорошей знакомой, щадя по возможности жизнь совсем молодого офицера, который из-за трудного времени даже не получил должного образования. Это вовсе не означало, что поручику давались поблажки по дисциплинарной части, в которой он порой и, правда, не блистал. Здесь юношу немилосердно муштровал Марков, как и Корнилов, заботясь о его благе, порой даже пуская в ход нагайку. Так или иначе, но эти отношения можно было назвать теплыми. Связывало ли этих людей, нечто иное, кроме военной дружбы мы узнаем позже. Но некоторые догадки можно сделать уже исходя из того, что опытные генералы много не замечали или не знали о молодом адъютанте:
Вот что писал поручик Александр Райнфарт в своем дневнике:
“… Кем я был на тот момент? На самом деле, никем. Безбородый юнец, отучившийся всего несколько месяцев в военной академии, удрученный собственными горестными думами, страдающий от туберкулеза и кокаиновой зависимости. Куда важнее то, кем я стал и как собираюсь в дальнейшем продолжить свой жизненный путь. Сама судьба свела меня с Сергеем Леонидовичем, Лавром Георгиевичем, Антоном Ивановичем и прочими людьми, с которыми я взаимодействовал каждый божий день. Их слова, их поступки заставили меня одуматься. Искоренить в себе заразные социал-анархические идеи, которые разъедали мое сознание так же, как болезнь – тело. Теперь я хочу только одного – продолжить то, что начато. Спасти Отечество…»

Переломный момент на Юго-Западном фронте наступил, когда немецкие части нанесли третий удар. Атака, носившая характер вспомогательной, была направлена на город Злочев. Ударная группа решительным штурмом при сильной поддержке артиллерии быстро смогла рассеять потрепанные армейский и кавалерийский корпуса, занять город и двинуться, преследуя отступающих, на Кременец. В обороне появился третий прорыв. В последующие дни, особенно жестокие бои развернулись под Кременцом и Дубно. Несмотря на начавший налаживаться подвоз боеприпасов, ослабленные и морально и физически русские войска с трудом противостояли ожесточенным атакам противника. Бегущие сотни солдат из разгромленных частей и дезертиры сеяли панику среди боеспособных подразделений, ускоряя развал обороны. Под Кременцом дела обстояли особенно тяжело - сразу пять корпусов были свидетелями бегства своих товарищей и деморализованные несли огромные потери, стараясь отстоять позиции. Генерал Марков рвался выехать в Кременец лично, чтобы перегруппировать находившиеся там части. Иначе дело обстояло под Дубно - самая грозная германская сила разбивалась о стены крепости, устилая телами своих солдат подступы к бастионам. Перекрестным огнем отважные бойцы 11, 12 и 28-ого корпусов отбрасывали батальоны немецких ветеранов и регулярные роты. Оборона Дубно стала еще одной славной страницей в истории русского оружия. Среди трусости и предательства в страшное для Родины время, три армейских корпуса не взирая ни на что, бились с врагом до последнего патрона, ни разу не посрамив солдатской чести. Но хотя Дубно героически оборонялся, генерал Корнилов видел, что немецкие атаки подобны молоту, который заколачивает гвозди в крышку гроба русской армии. Боеприпасов снова стало не хватать. Потери в живой силе негде было восполнить. Резервы с третьей линии обороны были слишком малочисленны и слишком сильно подверглись разложению. Понимая, что сдержать все группировки врага невозможно, несмотря на доблесть солдат и талант генералов делавших все, что было в человеческих силах, Лавр Георгиевич принял решение контратаковать. Такое предложение, на первый взгляд любому показалось бы безумием, но прислушавшись к аргументам, генералы Деникин и Марков, а за ними и Крымов согласились. План генерала Корнилова заключался в атаке немецких позиций в занятых городах: Бучаче, Злочеве и Звижене, с целью окружения всех трех вражеских группировок. Ключевую роль в штурме немецких позиций должны были сыграть женские Батальоны Смерти. Генерал Крымов предлагал использовать эти части для усиления еще первой линии обороны, но Корнилов был категорически против. Даже зная о храбрости женских батальонов, Корнилову как и почти всем генералам претила мысль о том, чтобы посылать в атаку доброволиц. И вот теперь они должны были стать единственным средством, чтобы ликвидировать немецкий выступ. Приказы о выступлении Батальонов Смерти, Лавр Георгиевич отдал лично. Женщины-солдаты должны были вдохновить и устыдить тыловые части своим примером, бросившись на позиции врага в штыковой атаке. До конца жизни генерал Корнилов и его подчиненные из штаба не могли забыть страшных часов этого контрнаступления. Как и предполагалось, небольшие немецкие гарнизоны в Бучаче и Злочеве были сметены одной психической атакой. Первый прорыв, в котором участвовало много австрийских рот, был полностью ликвидирован - оказавшиеся в кольце австрийцы сотнями сдавались в плен. Злочев был подвергнут массированному артобстрелу и, хотя город был взят, шквальный огонь защитников полностью уничтожил второй женский батальон. Но, несмотря на все самопожертвование, русским не удалось замкнуть котел у Звиженя. Отлично экипированный кавалерийский корпус - одна из самых боеспособных к тому времени частей на Юго-западе, столкнулся с элитной штурмовой бригадой кайзера Вильгельма. Минометный обстрел и кинжальный фланговый огонь пулеметов с хорошо укрепленных позиций опрокинули конницу и также беспощадно истребили третий Батальон Смерти. Таким образом, только один ударный отряд немцев был уничтожен. Вспомогательные и главные силы смогли соединиться и продолжили атаки на Кременец и Дубно. И хотя генералы поздравили Лавра Георгиевича с удачным контрнаступлением, ему уже стало ясно, что ликвидировать прорыв не удастся. Разрозненные отряды в Кременце вскоре обратились в бегство, а германцы, заняв и этот город, преследовали их до Гржимал. В это же время в Дубно 11-ый корпус истратил все боеприпасы, а эшелоны снабжения перестали приходить. Тогда же была предпринята последняя попытка окружить прорвавшиеся немецкие части. Оставив в цитадели 12-ый корпус, ставка присоединив к 11-ому остатки первого Батальона Смерти, приказала отбить Кременец. И снова самоубийственная штыковая. Ценой жизни последних ударниц Кременец был взят. Но удержать его уже не было возможности. Отступив на время от Гржимал, немцы расстреляли беззащитный 11-ый корпус, солдаты, которого, пошли в бой без патронов. Лишь немногие из них смогли прорваться сквозь огонь к городу, который снова оказался в осаде. Героическая оборона Дубно завершилась гибелью 12-ого армейского корпуса, сумевшего уничтожить еще 2 из оставшихся 4-ех батальонов главного немецкого удара и уступившего только элитным штурмовым частям. Уступившему лишь потому, что последний эшелон снабжения не пришел. Разрозненные остатки взводов и солдаты-одиночки, истекая кровью, брели к Тарнополю. За ними наступали немцы.

Никогда прежде генерал Корнилов не видел, столь страшного и позорного поражения русских сил. Красные и черные стрелки на карте смешались, и на мгновение Лавру Георгиевичу показалось, что план театра военных действий залит кровью. Он даже дотронулся до бумаги, чтобы проверить страшное подозрение. Но нет - просто чернила. Очевидно, сказывалось перенапряжение. За последние дни генералы почти не спали и не ели. Это не была первая неудачная кампания, в которой участвовали эти офицеры. Казалось, поражение не должно было потрясти их, в конце концов, Марков, Деникин, Крымов и сам Корнилов прошли войну с Японией. Казалось, что это поражение, случившееся из-за разложения армии, допущенного Временным Правительством не должно лечь грузом вины, на генералов, которые сделали все, что было в их силах. Но едва ли можно представить, насколько тяжело было им смотреть на разбитую, обескровленную русскую армию и осознавать, что среди общего хаоса и разброда, среди сплошной измены еще оставались солдаты - сотни солдат сохранивших верность присяге, избравших смерть за Россию, но не позор сдачи. Лавр Георгиевич был уверен, что ничего хуже этого ему видеть уже не придется. Так он думал.

Но между тем фронт необходимо было спасать. Посоветовавшись с офицерами, Корнилов отправил срочную телеграмму атаману Каледину. Отстраненный от командования Алексей Максимович, отрицательно относившийся к революции, возглавлял на тот момент Всевеликое Войско Донское. Корнилов знал, что Каледин никогда не пошел бы воевать за Керенского, но и не оставил бы Россию на поругание немцам.
Телеграмма, записанная поручиком Райнфартом, звучала так:
"Атаману Каледину. Немец под Тарнополем. Прошу прислать полки. Генерал, казак Лавр Корнилов".
Надежда, на то, что Алексей Максимович поведет донцов на помощь, руководствуясь братскими казачьими чувствами и любовью к России, оправдалась. Появившиеся в последний момент в Тарнополе 3 донские полка, без труда сняли осаду, разбив прореженные немецкие силы. Фактически это была пиррова победа. Но фронт стабилизировался, и угроза падения всего Юго-Западного участка была ликвидирована. Ставка Верховного Командования славила Каледина и его казаков.

Цена победы была огромна. Русская армия за два месяца боев потеряла убитыми, ранеными и пленными свыше 50 000 тысяч солдат и почти 2000 офицеров. Многие из этих смертей были следствием бесчинных самосудов и преступной в военное время деятельности комитетов. Полностью погибло 3 женских батальона спасших всю армию от разгрома. Рядовая Елизавета Петровна Ланская была награждена георгиевским крестом 4-ой степени. Офицеры по просьбе Деникина почтили память павших минутой молчания, а Корнилов впоследствии запретил формирование новых женских подразделений. В памяти генералов навсегда остались отважные 28-ой, 11-ый и 12-ый армейские корпуса, сделавшие почти невозможное: при острой нехватке патронов практически полностью разбить основную ударную силу немцев, положив перед бастионами цитадели Дубно 13 вражеских батальонов. Многие слышали как, Лавр Георгиевич винил в падении Дубно Временное Правительство и Керенского лично. С окончанием вражеского наступления, Корнилов собрался отправиться в Петроград, чтобы в официальном докладе подробно изложить все, что он думает о ходе войны. Но военный министр прибыл в ставку раньше…

@темы: Судьба моя лихая..., Ролевки, История

04:17 

Господь за нас, мы победим! Да здравствует Россия!

Аку! Соку! Дзан!
Простите, что не нашел клипа лучше. Но я и другие песни тоже кину. Может не самая лучшая запись в моем дневнике, но зато говорю искренне. За ту Россию, которую не могу не любить. А врагам этой России, скажу: Господь рассудит. Не на этом свете, так на Том.


Вечная память русским генералам, славным сынам своего Отечества:

Л. Г. Корнилову


А. И. Деникину


С. Л. Маркову


М. Г. Дроздовскому


В. О. Каппелю


М. В. Алексееву


П. Н. Врангелю


И адмиралу А. В. Колчаку


Вечная память всем тем героям, которые погибли в сражаясь в Гражданских Войнах за благо своих стран.

@темы: Gott mit uns!, Nic to, Rycerstwo, Судьба моя лихая...

14:59 

В тему приближающейся игры...

Аку! Соку! Дзан!


Хммм, а действительно, что если дать Тристану арфу...

@темы: Ролевки, Прекрасное, Rycerstwo

20:33 

С НАСТУПАЮЩИМ!

Аку! Соку! Дзан!
Всех моих дорогих друзей с наступающим Новым Годом! Желаю, чтобы 2015 был для вас еще удачней чем прошлый год! Всем добра, любви ну и конечно же творческих успехов и побольше хороших игр! Дед Мороз уже идет к вам с подарками! ХО ХО ХО!


@темы: Праздники

14:00 

Геймер или вот, что чужие дневники с людьми делают!

Аку! Соку! Дзан!
Один прекрасный человек однажды начал играть в Dragon Age. И потом начал писать про это у себя в дневнике. А я этот дневник читаю. Но раньше мне или было во что играть, или курилась другая трава, или у меня, на худой конец, ломался комп, и я не подсаживался на эту мега-игру. А потом была премьера "Valens Miles" и мне срочно захотелось геройствовать, быть рыцарем, любить ведьм, искать Грааль, рубить драконов, щит ломать и т.д. И тогда я понял, что Скайрим уже не поможет. И нет адекватной игры про Камелот. И теперь я играю в Dragon Age. Спасибо тебе, прекрасный человек.

Попробуйте отгадать, как зовут моего персонажа. Вы удивитесь.

Фото

@темы: Судьба моя лихая..., Прекрасное

23:23 

Не уходи, останься, султанша моя...

Аку! Соку! Дзан!
"Моя возлюбленная стоит красот Стамбула, славы Карамана, моих бескрайних владений в Анатолии и Румелии, драгоценных камней Бадахшана и памятников Багдада. Твои волосы словно змеи, твои брови — дуги, твои глаза — мятежные грозы... Я болен тобой. Мои глаза полны слез, сердце — боли и тоски..."

Сегодня в ночном небе горит яркий полумесяц. Сегодня показали серию о смерти Хюррем Султан. Не знаю как так вышло, но вот ты приходишь домой как ни в чем не бывало и слышишь - "Хюррем Султан умирает!" Пять шагов в комнату и ты успел застать ее последний вздох. И вот ты уже не дома, а во дворце Топкапы. И видишь как со смертью одной женщины кончается целая эпоха.

Если ты уйдешь,то ночь нависнет ,ибо лик твой мне не виден,ибо солнце исчезло....

@темы: Бред, Великолепный Век, ОБВМ

15:25 

Радуйтесь люди, родился Христос!

Аку! Соку! Дзан!
Всех добрых христиан поздравляю с Рождеством Христовым! Пусть Свет Божий всегда освещает нам дорогу к любви и добру!




@темы: Gott mit uns!, Праздники

15:11 

Ну что у нас плохого?

Аку! Соку! Дзан!
Компьютер опять сдох. В этот раз кажется виновато железо. Наверняка контакт отошел внутри. Мда. Только вчера говорили про обрушение системы. И как обычно: нате вам Шарикова, ешьте его с кашей! Дрянь китайская. Что дальше?

@темы: Бурчание, Судьба моя лихая...

04:28 

Пан Тадеуш или последний наезд на Литве.

Аку! Соку! Дзан!
Как давно вы после прочтения обнимали книгу и с почтительной любовью целовали ее? Я только что, этой первой зимней ночью, закончив читать "Пана Тадеуша". Увы, очень сложно передать те чувства, которые во мне пробудила (снова!) эта книга. Помню как у меня дико билось сердце, когда наконец-то я увидел победу польских гусар при просмотре "Огнем и Мечом". Помню как тяжело было читать о смерти пана Володыевского. Помню как поразила меня смерть Дануси в "Крестоносцах". Но это все отдельные эмоции при прочтении великих произведений Сенкевича. А в "Пане Тадеуше" Адам Мицкевич собрал все это вместе. Эта книга похожа на органную симфонию, думаю такое сравнение достаточно точное. и в этой симфонии каждое слово, каждый звук, каждая описанная деталь становится невероятно близкой, знакомой и бесконечно милой сердцу! Я очень сожалею, но боюсь, что мало кто из вас, дорогие мои друзья, сможет почувствовать тоже самое. Нет, не подумайте, что я рискнул бы вас осуждать. Но увы, для многих это произведение будет лишь интересным путешествием в другую страну. А автор мечтал, чтобы его книга была бы спасительной дверью в страну родную. И надеюсь, что ему было бы радостно знать, что даже по прошествии 200 лет эта прекрасная книга продолжает быть маяком.
Нет смысла пересказывать сюжет, не буду описывать детали. Это будет абсолютно бессмысленным действием - это просто надо прочитать. Если есть желание. В конце напишу, что это наверное одно из немногих произведений где есть персонаж соответствующий мне почти на 100%. Да-да это Граф. И все же нельзя не порадоваться, что порой в этих строках можно узнать не только себя, но и веселые встречи друзей. Пожалуй все на этом.

P.S. Спасибо Сусанне Мар за великолепный перевод на русский язык.

P.P.S. Если у вас в сердце загорается огонь при упоминании славных имен Гедемина, св. Ядвиги, Радзивиллов, Костюшко, Домбровского и мест связанных с ними, если при воспоминании о шляхетском укладе жизни, на вас накатывает чувство схожее с ностальгией, а при слове "вольность" в вас закипает кровь, эта книга точно была написана для вас.

@темы: Имею мнение, Польша, Прекрасное, Судьба моя лихая...

22:25 

Сэр Гавейн отступись, в церковь отнеси цветы....

Аку! Соку! Дзан!
19.11.2014 в 17:44
Пишет Charoite:

Gawain


- распространение приветствуется -

URL записи

22:24 

Сэр Ланселот

Аку! Соку! Дзан!
19.11.2014 в 11:23
Пишет Charoite:

Lancelot


- распространение приветствуется -

URL записи

18:12 

Мой Камелот...

Аку! Соку! Дзан!
18.11.2014 в 13:08
Пишет Charoite:

Arthur


- распространение приветствуется -

URL записи

@темы: Rycerstwo, Волки Мибу

00:19 

Сегодня в полночь пусть часы идут!

Аку! Соку! Дзан!
Круг завершат часы судьбы небесной,
Святыня дому подобает на земле,
Когда займет отца наследник место,
Встав у того фигурой на столе.



@темы: Судьба моя лихая..., Праздники

16:54 

Новости.

Аку! Соку! Дзан!
Итак, дамы и господа, я кажется, положительно закрыл вопрос о поступлении в аспирантуру. Теперь, наверно, буду чаще писать сюда. Второе главное дело на осень - устроится на работу. В случае успешного исхода и этого важнейшего дела - игре "Великолепный Век" быть! Как я говорил - не успела начаться весна, а игроки уже начали слетать с ролей. Предыдущий пост - обновленный и действительный кастинг на данный момент.

@темы: Ролевки, Судьба моя лихая...

00:23 

Сетка ролей. Любовь и ненависть.

Аку! Соку! Дзан!
Дорогие игроки! Предлагаю вам приблизительный вариант сетки ролей на игру "ВВ: Любовь и ненависть." Позже будет добавлена форма заявки для пожизневой регистрации.

Замечания:
1) Не пугайтесь если роль, которую вы хотели уже занята - до игры еще полгода, все может измениться, так что пишите свои пожелания. Мастер все учтет.
2) Кросс-пол на игре будет сильно ограничен. Прошу меня за это простить, все знают, что я никогда не был противником кросс-пола, но в данном случает это мастерский концепт, чтобы усилить контраст между гаремом и остальным миром. Кросс-полом можно заявляться на игротехов, евнухов и на роль ребенка - шехзаде Мустафы. Исключения из правила возможны, но крайне нежелательны. О подробностях пишите в личку.
3) Можете предлагать собственных героев или (что много лучше) других персонажей из сериала, но при этом нужно как следует обосновать их появление. Учтите, что мы играем ранний период, события игры стартуют в 1525 году.

Заметка о роли Махидевран Султан:
читать

Кастинг
запись создана: 14.07.2014 в 21:10

@темы: Ролевки, Кастинг, Великолепный Век

22:09 

Моя пиратская шанти.

Аку! Соку! Дзан!
Косатка.

Режет море скованное льдом,
Кит-убийца черным плавником.
Вперед, вперед за косаткой во след!
Окрасим волны в ярко-красный цвет!

Хребет убийцы черен как смола,
А брюхом orca словно кость бела.
Вперед, вперед за косаткой во след!
На черном флаге призрачный скелет!

А пасть косатки - дьявола залив,
Клыки для плоти, что для лодки риф.
Вперед, вперед за косаткой во след!
Готовь кинжал, палаш и пистолет!

Косатка рыбу косяками жрет,
Так кровью слабых хищница живет.
Вперед, вперед за косаткой во след!
Берите вдоволь жизней и монет!

Гарпун в кита вонзится глубоко,
Косатке до пирата далеко.
Вперед, вперед за косаткой во след!
Из петли пеньковой пути назад нет!

@темы: Мое творчество, Бред

02:44 

Бьют часы: Дили-дон-динь-дон...

Аку! Соку! Дзан!
Экзамены. У меня начались экзамены. Сдам или не сдам - не знаю. Простите если эту неделю не буду отвечать.

Бьют часы: Дили-дон, динь-динь...
Вы поверьте - это не сон...
После, после поговорим...
После, после поговорим...

@темы: Судьба моя лихая...

14:30 

Великолепный Век. Даты.

Аку! Соку! Дзан!
Дорогие игроки, мастер предлагает в качестве даты: будущие майские праздники . Игра будет длиться около суток (1 день и 1 ночь). Таким образом варианты:

1-2, 2-3, 3-4, 9-10, 10-11 мая 2015 года.

Выбирайте подходящий вам вариант и пишите в комменты. Наиболее удобным временем, мастеру представляется 2-3 или 9-10, так как тогда после игры будет еще один свободный праздничный день, но окончательное решение конечно же за вами. Мастер ждет ваших предложений.

@темы: Великолепный Век

Княжество Сацума

главная